В пути

Я не буду думать об этом месяцами, но при первых признаках весенней погоды меня охватит это желание. Желание вернуться домой. Если бы пятнадцать лет назад вы сказали мне, что я почувствую потребность вернуться туда, откуда пришел, я бы посмотрел на вас с крайним недоверием. Определенно, не воспитание создало пропасть между мной и моим родным городом. Я один из счастливчиков: я вырос в любящей семье с отличными людьми, где любые без колес, но рабочие газонокосилки или разбитые мотоциклы с радостью принимали в сарае, гараже или, по договоренности, даже в самом доме. Все это я принимал как должное, пока не узнал, что не у всех родителей девять ящиков Triumph Daytona 60-х годов вызывали такой же восторг, как у моих. И все же долгие годы сам город оставлял меня равнодушным. В этом я не одинок.

Много лет назад, фотографируя лауреата Нобелевской премии Элис Манро, я рассказал ей, как в детстве слушал вой шоссе поздно ночью и гадал, смогу ли я когда-нибудь выбраться из города, который казался столь же стесняющим юношеские амбиции, как гипсовая повязка. Манро, которая была старше меня на тридцать с лишним лет, понимающе кивнула. «Дай времени время, — сказала она. — Ты удивишься». Она была права. Я перестал обороняться. Я примирился. Я принял и хорошее, и плохое из того далекого прошлого. И в прошлые выходные я провел 36 часов в своих старых краях, что, естественно, включало в себя и гоночные трассы.

Я вырос с благоговением перед гонщиками. Но меня интересовали не знаменитости. Билл Манси, Марио Андретти или Кенни Робертс никогда не захватывали мое воображение. Я восхищался мужчинами, которые зарабатывали на жизнь в машиностроительных цехах, на заводах или в литейных мастерских и которые сбегали от повседневной рутины — того самого, что не давало мне спать по ночам, — участвуя в гонках на гидропланах, сток-карах или мотоциклах. Мой отец работал с этими парнями; они брали все возможные сверхурочные на цементном заводе, чтобы оплатить свои увлечения. Мой отец не гонял — он был слишком рассудительным для подобных излишеств, — но после смен в мастерской он вытачивал приводные валы для коллеги, который участвовал в гонках на лодках, а тот затем проносился по заливу на скорости 100 миль в час на своем гидроплане с двигателем «рядная шестерка», чтобы убедиться, что балансировка вала идеальна. Возможно, времена были другими, но любительские соревнования не развиваются с той бешеной скоростью, что профессиональный спорт.

В субботу вечером мы отправились на пыльный овальный трек для сток-каров длиной в три мили недалеко от моего старого дома. Раньше я пару раз за сезон приезжал сюда с отцом, и это был мой первый визит с момента его смерти почти 20 лет назад. Уличные туалеты заменили уборными с проточной водой, но в остальном мало что изменилось. Даже разговоры были прежними. «Помните, — шептала женщина двум дочерям, пока мы стояли в очереди за билетами, — вам 12 или меньше, поняли?» Пройдя через турникет, мы миновали точки продажи еды, поднялись на обветшавшие трибуны и сели рядом с пожилой парой, которая весь вечер наблюдала за заездами с каменными лицами и в полном молчании.

Главным событием вечера был заезд на 40 кругов на современных сток-карах, но настоящей изюминкой стала гонка минивэнов. Не знаю почему, но для допуска к старту водитель должен был быть в сопровождении пассажира. В гонке стартовало двенадцать минивэнов. Финишировало гораздо меньше. Один вылетел с внешней стороны трассы, другой врезался в барьер с внутренней, а третий улетел в глубокую канаву с водой на внутренней части поля. После неистовой битвы с Dodge Caravan, который звучал скорее как двухтактный, чем как четырехтактный двигатель, победитель вывел своего побитого скакуна на прямую перед финишной чертой, чтобы дать интервью комментатору. Но перед этим он залез на крышу, чтобы отпраздновать победу так, будто он триумфально финишировал в Индианаполисе. Ударив кулаком в небо, водитель дотянулся до своего пассажира и за шиворот затащил его на крышу. Затем они обнимались, давали друг другу «пять» и танцевали. К этому моменту к ним на прямую присоединилась остальная «команда»: дюжина друзей, подружек и, я подозреваю, пара братьев или сестер, а также какой-то соседский мальчишка, который, судя по виду, мог бы пригодиться в деле.

Перевернутые сток-кары не калечат водителей так, как это делают падения на мотоцикле. По этой одной причине автогонки остаются на вершине для «гонщиков выходного дня». После того как водитель выбрался из окна, он показал большой палец и ушел, не вызывая скорую помощь.

У микрофона водитель лет двадцати сказал, что благодарен за то, что он не «бездарность», отчитал члена команды за то, что тот починил переднюю подвеску с помощью «жвачки», и признался, что его минивэн обошелся ему в «100 долларов и ящик пива». Он поздравил мачеху с днем рождения и поблагодарил своего главного механика, который также был его лучшим другом и пассажиром. Затем он снова запрыгнул в минивэн. Но тот не заводился. Главный механик тут же бросился в бой, нырнул под капот и заставил машину работать. Мы все закричали от радости. За исключением, конечно, той бесстрастной пары рядом с нами.

На следующее утро мы отправились на 50 километров на восток на первый этап Канадской серии супербайков. Контраст между двумя событиями был колоссальным. На треке сток-каров, где гонки проходят каждую субботу на протяжении пяти месяцев, зрителей и участников было гораздо больше, чем в нашей пятиэтапной серии дорожных гонок. За заметными исключениями — в США MotoAmerica, кажется, справляется с наполнением стартовых решеток — мотоциклетные гонки переживают период застоя. Еще не так много лет назад само попадание в сетку национальных гонок было достижением, но в воскресном основном классе супербайков было всего 10 участников. Разрыв между победителем и вторым местом составил 14 секунд. Гонка была такой же захватывающей, как партия в пасьянс на десять человек. Единственный слышимый вздох толпы раздался лишь тогда, когда гонщик в середине пелотона промахнулся мимо точки торможения и едва не улетел в траву. Мне больно писать эти слова. Я знаю организаторов и многих участников. Это мои люди.

Проблема мотоспорта в том, что в нем нет аналога гонкам на минивэнах. Не то чтобы организаторы не пытались. Бэггеры, хулиганы, покет-байки и минибайки выходят на старт, но вы не можете выставить мотоцикл на трассу за 100 долларов и ящик пива. Мотоциклетные гонки требуют слишком высокого мастерства, они слишком опасны и требуют слишком много специализированного оборудования. Пассажир/механик минивэна пришел к победе в джинсах и кроссовках, в то время как б/у комплект экипировки для дорожных гонок стоит дороже, чем конкурентоспособный гоночный минивэн.

Слишком быстро выходные закончились, и начался путь домой. Посещать старые места — это хорошо, но у меня есть дом и жизнь в другом месте. И это правильно. Но выходные продолжали преподносить сюрпризы. Через несколько часов пути мимо нас проехал старый полутонный Ford, везущий обшарпанный Harley 1950-х годов. Но если это было прошлое, то настоящее настигло нас сзади. Я посмотрел в зеркало и увидел, как нас окружила группа спортбайков под управлением мужчин и женщин. Одна молодая женщина исполнила длинное «вилли» (езда на заднем колесе), затем вклинилась прямо перед нами, уперла руку в бок и оглянулась через плечо на свою команду. Она была уверенной и дерзкой. Такой же, какой был я в ее возрасте. Но с одним исключением — ее «вилли» чертовски лучше тех, что когда-то умел я. Назовем это эволюцией вида.